Интересные сайты:



Мёртвый песок жизни:

Пепел дней и ночей
В поисках вечной жизни
Рецепты вечной жизни
Тяжкая ноша бессмертия
Откровения о вечной жизни?
Смерти - смерть!

В ПОИСКАХ ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ

Мы рассуждаем о неизбежном и очевидном — о смерти, пытаемся понять ее влияние на нашу жизнь. Но что было бы, если бы смерти не существовало?

Вам никогда не хотелось родиться струльдбургом? Так-таки никогда? И вы никогда не мечтали о том, что неплохо бы родиться и никогда не умирать, обретя каким-нибудь способом дар физического бессмертия? Стать бессмертным — «отныне и навсегда». Никогда не умирать — это и значит быть струльдбургом. Бессмертным существом!

«Если у кого-нибудь из лаггнежцев рождается ребенок с круглым красным пятнышком на лбу, как раз над левой бровью, это служит верным признаком, что такой ребенок никогда не умрет». По крайней мере, так утверждал английский писатель Джонотан Свифт, подробно описавший невероятные приключения «корабельного хирурга, а потом капитана нескольких кораблей» Лемюэля Гулливера. К числу самых удивительных встреч на пути странствующего Гулливера следует отнести, конечно же, посещение им страны, где обитают лаггнежцы — именно среди них от случая к случаю и рождались «бессмертные струльдбурги».

Потрясенный Гулливер, человек европейской цивилизации, произносит взволнованную речь, восторгаясь счастливым народом, имеющим «столько живых примеров добродетелей предков и стольких наставников, способных научить мудрости, добытой опытом всех прежних поколений». Он трепещет в ожидании встречи с теми, кто самой природой изъяты «из подчинения общему бедствию человеческого рода», а потому обладающими «умами, независимыми и свободными от подавленности и угнетенности, причиняемыми постоянным страхом смерти». Гулливер готов провести всю свою жизнь в беседах с этими «высшими существами».

Выслушав чужеземца, лаггнежцы спросили гостя, какой образ жизни он выбрал бы для себя, если волей судьбы родился этим самым бессмертным струльдбургом? (Кстати, а о чем бы в этом случае мечтали вы?)

— Нетрудно быть красноречивым на столь богатую и увлекательную тему,— восклицает герой Свифта и пускается в пространные размышления. И о том, как лет через двести стал бы первым богачом в королевстве, и о том, как он затмил бы всех ученостью, изучив науки и искусства, и о том, как он вел бы подробную летопись всех событий:

«Я стал бы живым кладезем премудрости и настоящим оракулом всего народа... формировал бы умы подающих надежды юношей и поселился бы в кругу таких же бессмертных и мудрых, как он сам, обмениваясь с ними собранными в течение веков наблюдениями, открытиями, воспоминаниями, объединяясь в усилиях предотвратить вырождение человечества предостережениями и наставлениями.

— С течением времени я привык бы относиться равнодушно к смерти друзей и не без удовольствия смотрел бы на их потомков, вроде того, как мы любуемся ежегодной сменой гвоздик и тюльпанов в нашем саду, нисколько не сокрушаясь о тех, что увяли в прошлое лето.— Гулливер говорил очень долго, влекомый «естественным желанием бесконечной жизни и подлинного счастья». И вряд ли его желания сильно отличались от желаний любого обычного человека.

Что же, эта речь не нова, возразил тут же один из слушателей — «путешествуя по вашему миру, легко заметить, что долголетие является общим желанием, заветнейшей мечтой всех людей, и что всякий стоящий одной ногой в могиле старается как можно прочнее утвердить свою другую ногу на земле. Самые дряхлые старики дорожат каждым лишним днем и смотрят на смерть как на величайшее зло, от которого природа всегда побуждает бежать подальше...»

Согласитесь, что то, что сказал герой Свифта более чем два столетия назад, вполне мог подтвердить и наш современник.

В романе изумленному Гуливеру пришлось убедиться в том, что это самое реальное бессмертие выглядит совсем по-иному, чем представлялось его распаленному воображению. «Бессмертные» существа, оказывается... упрямы, сварливы, жадны, угрюмы, тщеславны и болтливы, они не способны на дружбу и другие добрые чувства. Они подавлены страшной перспективой влачить свое существование вечно. Они подвержены всем недугам и слабостям, свойственным прочим старикам.

«Зависть и немощные желания непрестанно снедают их, причем главными предметами зависти являются у них... пороки молодости и смерть стариков... При виде похорон ропщут и жалуются, что для них нет надежды достигнуть тихой пристани, в которой находят покой другие».

«В их памяти хранится лишь усвоенное и воспринятое в юности или в зрелом возрасте, да и то в очень несовершенном виде, так что при проверке подлинности какого-либо события... надежнее полагаться на устные предания, чем на самые ясные их воспоминания».

Браки, заключаемые между «бессмертными», расторгаются, чтобы не отягчать «бедственную участь безвинно осужденных на вечную жизнь бременем вечной жены».

Они перестают различать вкус пищи, но едят и пьют все, что попадется под руку, без всякого удовольствия и аппетита, болезни, которым они подвержены, продолжаются без усиления и ослабления. Они страдают ужасными расстройствами памяти и не способны читать, ибо их память не удерживает начала фразы, когда они доходят до конца, не могут они и что-либо делать.

Одним словом, участь этих «неумирающих» стариков, похожих на привидения, ужасна, убеждается Гулливер, его страстное желание стать бессмертным самому заметно поостыло — ибо «ни один тиран не мог бы изобрести казни, которую он с радостью не принял бы, лишь бы только избавиться от такой жизни».

И в самом деле, прочитав десятую главу третьей части «Путешествий. в некоторые отдаленные страны», мы с вами, видимо, только согласимся с Гулливером и автором, его в эти путешествия направившим.

А может быть, нам стоит согласиться и с королем Лаггнегга, который предлагал англичанину «взять с собой на родину парочку струльдбургов», дабы навсегда излечить европейцев от нелепого страха смерти? И заодно от весьма распространенного желания по возможности отдалить от себя смерть, в каком бы преклонном возрасте она ни приходила.

Стало быть, желание во что бы то ни стало продлить жизнь, продлить до бесконечности — это и в самом деле не самое мудрое из всех человеческих желаний?

В любом случае очевидно, что качество прожитой жизни, степень личного совершенства, уровень духовной культуры отдельного человека не определяются количеством прожитых лет.

Предыдущая      Статьи       Следущая




comments powered by Disqus

Содержание:

Мёртвый песок жизни
Свет в конце тоннеля
Смерть - это рождение, рождение - это смерть
Колесо жизни и смерти
Связь миров
Смерть, зачем ты нам дана?
Исскуство умирать
В присутствии смерти













Дружественные сайты: